Фест трон Радаманта

Великий Фест

Дворец Феста (Φαιστός) был одним из четырёх великих центров минойской цивилизации и важнейшим из них на юге Крита. Он лежит примерно в 62 км к юго-западу от Ираклиона, на холме высотой около 100 м у западного края плодородной долины Месара – собственно, на восточной оконечности хребта – над рекой Геропотамос, античной Летеей. Отсюда взгляд уходит на север к Псилоритису, древней горе Иде, на юг к горам Астерусия и на восток до массива Ласити; вдали, меньше чем в шести километрах, поблёскивает Ливийское море. Фест держал в руках гавани Коммос и Матала, через которые шла торговля с Египтом и восточным Средиземноморьем, а меньший дворец Агия-Триада стоит всего в трёх километрах на том же хребте. Люди поселились на холме около 3600 года до н. э., задолго до постройки какого-либо дворца. С июля 2025 года дворец входит в объект Всемирного наследия ЮНЕСКО «Минойские дворцовые центры» вместе с Кноссом, Малией, Закросом, Зоминтосом и Кидонией.

Найти на карте

Вступление

Справка: что мы знаем о Фестском диске

Диск нашли 3 июля 1908 года в помещении 8 здания 101, в северо-восточной части дворцового холма. На этом диске из обожжённой глины диаметром около 16 см – 241 оттиск (по некоторым подсчётам, 242) из 45 различных знаков; их вдавили штампами по спирали на обеих сторонах. Диск хранится в Археологическом музее Ираклиона. Ни его назначение, ни язык не установлены; толкования его как гимна, календаря или заклинания поэтому остаются гипотезами.

Справка: почему Талос – не искусственный интеллект

Талос – мифический медный страж Крита, а не историческое описание машины. Сравнение с роботом помогает нынешнему читателю представить себе самодействующего часового. Но древнее сказание говорит о божественном происхождении, об ихоре – крови богов – и о единственном уязвимом месте у лодыжки, а не о программном коде или электрической энергии.

Около 1900 года до н. э., когда история высоких культур Европы едва начиналась, на Крите поднялся дворец Феста – шедевр минойского зодчества. По его переходам и дворам ступали могущественные правители, а жрецы в священных обрядах искали знамений богов. Фест знает уже Гомер: в «Каталоге кораблей» «Илиады» он среди многолюдных городов Крита, пославших корабли под Трою, а в «Одиссее» ветры прибивают часть флота Менелая к берегу близ Феста. Диодор Сицилийский называет его вместе с Кноссом и Кидонией одним из трёх городов, основанных Миносом, а Павсаний выводит его имя от героя Феста, потомка Геракла.

Начнём, как и положено, с мифов.

Радамант, владыка Феста

Радамант (Ραδάμανθυς) – одна из самых впечатляющих фигур греческой мифологии. Он был одним из трёх сыновей, рождённых Европой от Зевса, а значит, братом Миноса и Сарпедона; всех троих воспитал муж Европы, критский царь Астерий. Особое место ему отведено как мудрому законодателю и судье – и в мире живых, и в загробном. Предание связывает его с Фестом, где он будто бы правил, пока его брат Минос царствовал в Кноссе. Его представляли справедливым и проницательным князем, издавшим множество законов, укреплявших порядок и право в общине; по одному из них, человек, защищавшийся от нападающего, оставался безнаказанным, по другому клясться следовало животными, а не богами, а у Платона в «Законах» спартанцы строят свой собственный свод по его образцу. Ещё в классическую эпоху неподкупный и суровый приговор в поговорке называли «радамантовым».

Его законы описывают как строгие, но справедливые; по легенде, их писали на стенах святилищ, чтобы каждый мог их прочесть и соблюдать. Одна из ветвей сказания говорит, что Минос, завидуя популярности брата, изгнал его с Крита; тот бежал в Беотию и там женился на Алкмене, матери Геракла. После смерти Радамант стал одним из трёх судей мёртвых в подземном царстве вместе с братом Миносом и Эаком; в платоновском «Горгии» перед ним предстают души из Азии. В этой должности он испытывал души усопших и решал, кто достоин вечного блаженства Элизиума, а кому искупать вину в Тартаре. У Гомера сам «русокудрый Радамант» живёт на Елисейской равнине на краю света, где нет ни снега, ни бурь, – так сказано в четвёртой песни «Одиссеи».

Талос – первый искусственный интеллект?

Талос, в греческой мифологии медный великан, будто бы выкованный богом-кузнецом Гефестом, – один из самых ранних образов искусственного существа вообще и в некотором смысле предвосхищает нынешние представления о робототехнике. По другим версиям легенды он был даром Зевса Европе или Миносу либо последним уцелевшим из медного поколения людей, рождённого из ясеней. Его можно прочесть образно как ранний набросок того, что мы сегодня зовём искусственным интеллектом, – или, если угодно, как его далёкого предка в воображении древних. Насколько тесно эта фигура была связана с югом Крита, показывают серебряные монеты Феста позднеклассической и эллинистической эпохи: на них изображён Талос, нагой и крылатый, поднимающий камень для броска.

Талос должен был охранять Крит и справлялся с этим вполне самостоятельно: трижды в день он обегал остров, а чужие корабли, подходившие без приглашения, топил глыбами. Одна рационалистическая версия древности делала его вместо этого своего рода странствующим судьёй, который трижды в год обходил деревни Крита, показывая законы, вырезанные на медных скрижалях. Свою жизненную силу – сегодня, пожалуй, сказали бы: способность к самообновлению – он черпал из ихора, божественной жидкости, текшей по его единственной жиле от шеи до лодыжки. У лодыжки эта жила была закрыта пробкой, а по другой версии мифа – медным гвоздём. В этом смысле он был как бы первым «биосуществом» из металла.

По мифу пробку из жилы Талоса выдернула Медея – волшебница, плывшая с Ясоном и аргонавтами за золотым руном. Она сделала это, чтобы «Арго» мог безопасно подойти к берегу Крита и продолжить плавание. Талос, чьим назначением было не подпускать к острову ни одного незваного гостя, не спрашивал, зачем они пришли: чужаки были для него просто опасностью. Вазописцы около 400 года до н. э. любили эту сцену; на самом знаменитом кратере, хранящемся ныне в музее Джатта в Руво, умирающий великан падает навзничь на руки Диоскуров.

Как именно Медея этого добилась, рассказывают по-разному. По одной версии, подробно изложенной Аполлонием Родосским в «Аргонавтике», она околдовала его заклинаниями и дурным глазом, вызвав духов смерти, так что он оцарапал лодыжку о скалу и ихор вытек, – довольно причудливая мысль для медного создания. По другой, сохранённой мифографом Аполлодором, она убедила его, что, вынув пробку, он избавится от уязвимости и станет бессмертным; тот же автор приводит и ещё одну развязку, где аргонавт Пеант попросту попал ему стрелой в лодыжку.

Как и всякий искусственный интеллект в нынешнем воображении, Талос боялся лишь одного – что его отрежут от источника энергии; этот мотив знаком каждому, кто видел фильмы вроде «Матрицы». Его уговорили, что страх перед выдернутой пробкой – всего лишь сбой в системе и никакой опасности на деле нет. Когда Талос, наделённый той способностью к собственным решениям, к которой стремится нынешняя техника, сам вынул пробку, жизненная сила – ихор – вытекла из него, и он рухнул замертво.

Так с точки зрения греческой мифологии можно ответить и на вопрос, тревожащий многих наших современников: что будет, когда нейросети научатся решать сами – а значит, непредсказуемо? Ответ мифа: всё кончится крушением техники.

Человек же продолжает своё плавание к золотому руну. Ведь он существо, способное мечтать, а мечта в сущности есть не что иное, как способность к мифическому мышлению. Таково прочтение старого мифа, приглашающее к размышлению, – и каждый читатель волен проверить его сам.

Фестский диск: от мифа к реальности

В двух словах

Фестский диск – одна из самых загадочных находок минойской цивилизации. Этот единственный в своём роде предмет датируют примерно 1700–1600 годами до н. э., то есть среднеминойским периодом. Необычная форма, техника изготовления и прежде всего письмо, не расшифрованное по сей день, завораживают и учёных, и любителей. Неудивительно, что он играет особую роль в современном мифотворчестве. Сам диск, разумеется, не миф – он существует на самом деле. Вопрос лишь в том, что он такое.

Диск нашли в 1908 году при раскопках дворцового комплекса Феста, которыми руководил итальянский археолог Луиджи Пернье. Он сделан из глины, обожжённой до твёрдости керамики, и несёт оттиснутые знаки, расположенные на обеих сторонах по спирали от края к центру.

Диаметр – около 16 см, толщина – около 2 см. На поверхности 241 знак, составленный из 45 различных символов: люди, животные, растения, орудия и геометрические фигуры. Каждый знак вдавлен в мягкую глину собственным штампом – способ, небывалый для своего времени. Поэтому диск нередко называют древнейшим известным примером печати подвижными литерами; немецкий типограф Херберт Брекле доказывал, что он отвечает всем признакам типографского принципа, а ближайшая позднейшая параллель – оттиснутая посвятительная надпись из аббатства Прюфенинг в Баварии – относится лишь к 1119 году.

Фестский диск не расшифрован до сих пор, несмотря на бесчисленные попытки. Уже в 1911 году его читали как ионийский или гомеровский греческий; позднейшие гипотезы обращались к микенскому греческому, анатолийским иероглифам и лувийскому языку. Есть несколько теорий о смысле знаков – от религиозного текста и календаря до своего рода нотной записи. Однако ни одно из этих толкований не получило широкого признания среди учёных, которые в большинстве считают, что столь короткий текст не разгадать без других надписей тем же письмом, по которым его можно было бы проверить.

Подробнее о диске

Находка и ход событий

Согласно дневнику раскопок руководителя, Луиджи Пернье, Захариас Илиакис нашёл диск 3 июля 1908 года около семи часов вечера. Илиакис был десятником и доверенным лицом итальянской миссии в Фесте; его отец, Манолис Илиакис, некогда помогал Федерико Хальбхерру открыть великую надпись с законами Гортины. В тот вечер Захариас присматривал за работами, а Пернье вернулся в дом миссии в Вори, чтобы написать письмо директору Школы. Едва он закончил и подписал его, как появился Илиакис с находкой. Уже смеркалось, и Пернье, разглядывая в полумраке предмет, ещё отчасти покрытый землёй, заметил надпись лишь на одной стороне. Глубоко взволнованный, он приписал к письму абзац: «С радостью сообщаю Вам, что нынче вечером на новых раскопках в северо-восточной части акропольного плато Феста мы нашли глиняный диск (диам. 0,16), покрытый минойскими пиктографическими знаками (более сотни), оттиснутыми штампом концентрическими кругами. Перед нами один из важнейших памятников раннекритской письменности». Эта приписка считается самым ранним письменным упоминанием о находке. На следующий день Пернье отправился на раскоп, велел Илиакису показать место находки и всё записал в дневник раскопок. Лишь после расчистки выяснилось, что надписана и вторая сторона.

Место находки Фестского диска

Луиджи Пернье между Сальваторе Ауриджеммой и Антонио Минто; справа стоит десятник Захариас Илиакис. Гортина, до 1911 года (архив Итальянской археологической школы).

Особенности

Диск сделан из очень чистой мелкозернистой глины – той же, что шла на тончайшую минойскую «яичную скорлупу», особую керамику фестских гончаров, подражавших с её помощью металлическим сосудам. Форма его не идеально круглая: диаметр колеблется от 158 до 165 мм. Поверхность тоже не вполне ровная, а толщина лежит между 16 и 21 мм, ведь диск лепили руками, придавливая ком глины к гладкой поверхности, а не оттискивали в форме. Края скруглены, а обе стороны слегка различаются: одна чуть вогнута, другая чуть выпукла.

Знаки письма – по этому подсчёту 242, 123 на одной стороне и 119 на другой, – разворачиваются внутри спиральной рамки, которую мастер заранее провёл шилом и которая служила ему направляющей; они идут от края к центру и вдавлены в мягкую глину штампами. Всего 45 различных знаков образуют 61 группу по два – семь знаков; группы отделены друг от друга вертикальными чертами и, очевидно, соответствуют словам. Чаще всего встречается голова с перистым гребнем – девятнадцать раз; следом идут голова в шлеме и круглый щит, причём в тринадцати случаях щит стоит прямо рядом с головой в перьях, так что расположение отнюдь не случайно. В нескольких местах знак стёрт и оттиснут заново – доказательство того, что текст при изготовлении проверяли и исправляли. Читали, вероятно, от края к центру, начиная с вертикальной черты с пятью точками.

Сторону A, вероятно, сделали первой. Когда текст был оттиснут целиком, диск обожгли. Обжиг был, по-видимому, намеренным – обычные глиняные таблички того времени лишь сушили, и уцелели они только там, где их случайно запёк пожар, – ведь удался он настолько безупречно, что поверхность стала гладкой и приобрела красивый желтоватый цвет. Создатели, очевидно, хотели сохранить его надолго.

Подлинность и датировка

Диск лежал в помещении 8 дома 101 на северо-восточном плато дворцового холма – в подвальном отсеке, примерно в полуметре над полом, в слое тёмной земли, смешанной с пеплом и обгорелыми костями животных. Вместе с ним нашли табличку линейного письма А и прежде всего керамику стиля Камарес – названного по пещере Камарес на Псилоритисе, которую видно из Феста. Эти обстоятельства позволяют датировать диск примерно 1700–1650 годами до н. э. Поскольку сопоставимого предмета не существует, его подлинность порой ставили под сомнение – настойчивее всех американский торговец древностями Джером Айзенберг, а термолюминесцентного анализа глины так и не проводили, – однако археологические данные её подтверждают, и сегодня археологи в целом признают диск подлинным.

Датировку слоя, раскопанного Л. Пернье, подтвердили и более новые исследования П. Милителло на том же месте, в ходе которых обнаружился ещё один обломок таблички линейного письма А. Важный вклад вносит, кроме того, глиняная печать со знаком «гребня» из слоя с печатями и табличками линейного письма А под полом помещения 25. По новым данным, это слой разрушения последней фазы жизни Старого дворца (среднеминойский IIB).

К тому же периоду или к среднеминойскому IIIA относится сосуд с оттиском печати со знаком «гребня» из дома «к югу от пандуса». Другие предметы с надписями, расположенными по спирали, – золотой перстень из Мавро-Спилио, «Чёрной пещеры» близ Кносса (среднеминойский III / позднеминойский I), две конические чаши из Кносса (среднеминойский III) и новодворцовая чаша из Цуцуроса, – подтверждают датировку диска и его связь с художественными центрами центрального Крита. Ранние исследователи, и среди них Артур Эванс, считали диск привозным, поскольку лишь немногие его знаки походили на критские иероглифы; такие находки, а также родственные знаки на бронзовом топоре из Аркалохори, решительно склонили мнение в пользу критского происхождения.

Письмо

Письмо диска – ровесник критского иероглифического письма и линейного письма А, двух систем, развивавшихся бок о бок в эпоху старых дворцов – либо в разных областях, либо для разных целей. Из самого Феста происходит более шестидесяти документов с надписями линейным письмом А – таблички и печати вместе. Критское иероглифическое письмо, названное так за внешнее сходство с египетскими иероглифами, на деле было слоговым: каждый знак обозначал слог, а не понятие, – так же, как в линейном письме А, а позднее в линейном письме Б. Соответственно и пиктографические знаки Фестского диска – не идеограммы, а слоги, которые, соединяясь в группы, образуют слова; 45 знаков – примерно то число, какого следует ожидать от слоговой азбуки.

Всего таких групп знаков 61, то есть 61 слово: 31 на стороне A и 30 на стороне B; тексты двух сторон различны. Отличия от критского иероглифического письма отчасти объясняются тем, что знаки не процарапывали, а оттискивали штампами. Под некоторыми знаками, обычно последними в слове, стилом добавлена короткая косая черта, смысл которой неизвестен. О направлении чтения спорят – Эванс сначала читал от центра наружу, а потом передумал, – но большинство учёных полагают, что оно следует направлению, в котором процарапана рамка: по часовой стрелке вдоль спирали, от края к центру.

Символы и знаки

Знаки на диске изображают главным образом людей, животных, растения и предметы. Всего различных знаков 45, и большинство из них легко узнать. Артур Эванс присвоил им номера от 01 до 45, которыми пользуются до сих пор, а с 2008 года у них есть собственный блок в стандарте Юникод, так что текст можно набрать на любом компьютере.

Приведённое ниже толкование знаков опирается на монографию Луи Годара «Фестский диск. Загадка эгейского письма» (1985); приписываемые им значения – это осторожные ассоциации, а не установленные прочтения.

Идущий человек – возможно, знак движения или путешествия.

Голова с необычной причёской или головным убором, которую часто называют «головой в перьях», – возможно, указание на чин или роль в общине. Встречаясь девятнадцать раз, это самый частый знак на диске.

Лицо с татуировкой на щеке – возможно, знак принадлежности к определённой группе.

Пленник со связанными за спиной руками – возможно, образ плена или подчинения.

Ребёнок, по-видимому нагой, – возможно, символ невинности или начала жизни.

Женщина с обнажённой грудью и в юбке – возможно, символ плодородия или женской силы.

Знак, изображающий, вероятно, шапку, который часто описывают как шлем, – возможно, выражение положения или занятия. Он встречается восемнадцать раз.

Рука с повязкой или ремнём вокруг кулака, наподобие боксёрской перчатки, – возможно, намёк на бой или защиту.

По Эвансу – своего рода тиара, возможно, символ власти или жреческого достоинства.

Стрела – символ охоты или войны.

Лук, тоже связанный с охотой или сражением.

Щит или восковая табличка – возможно, для защиты или для послания. Круглый знак с точками встречается семнадцать раз, из них тринадцать – прямо рядом с головой в перьях, и имеет близкое соответствие в линейном письме А.

Палица – возможно, знак власти или силы.

Неясный знак: по Эвансу – кандалы, по Пернье – изображение горы.

Мотыга или иное орудие для обработки земли.

Предмет, похожий на бронзовую вещь, найденную в Фесте, – инструмент или оружие.

Пила – инструмент для работы по дереву.

Крышка или пробка.

Угольник или бумеранг – инструмент или оружие.

Своего рода плотницкий рубанок.

Раковина морской улитки-бочонка (Dolium) – возможно, намёк на воду или мореплавание.

Гребень – возможно, символ чистоты или обряда.

Праща или музыкальный инструмент – знак охоты или искусства.

Деревянная мебель, клетка или улей – возможно, намёк на дом или ремесло.

Корабль – знак путешествия или торговли.

Рог, который мог служить сигнальным инструментом.

Шкура животного – возможно, знак охоты или жертвоприношения. Она оттиснута пятнадцать раз, и в одном слове штамп перевёрнут вверх ногами, видимо, чтобы знак уместился.

Бычий рог – символ силы или плодородия.

Кошачья голова – возможно, знак грации или защиты.

Голова барана – жертвенное животное или культовый предмет.

Летящая птица – символ свободы или духовного начала.

Сидящий голубь – возможно, знак мира или вести.

Рыба, возможно тунец, – символ плодородия или изобилия.

Пчела – символ трудолюбия или общины.

Ветвь с листьями или дерево – знак жизни и роста.

Куст – возможно, знак природы или лекарственных трав.

Папирус – символ письма или знания.

Розетка, которую толкуют как водяное колесо или цветок, – знак технического умения или красоты.

Лилия – символ чистоты или смерти.

Бычья нога, которую, возможно, следует читать как позвоночник, – символ силы или скотоводства.

Флейта – знак музыки и праздника.

Тёрка – утварь для приготовления пищи.

Сито или цедилка – возможно, утварь для очищения или обряда. И у этого знака есть параллель среди знаков линейного письма А.

Маленький топорик – инструмент или оружие.

Волнистая лента – возможно, символ воды или движения.

Трудности толкования

Минойский язык, записанный на диске, нам по-прежнему неизвестен, и в этом главное препятствие к пониманию его содержания. Тем не менее попыток разгадать письмо и истолковать надпись было бесчисленное множество; многие из них относятся скорее к области фантазии. И всё же кое-что отметить можно. Одиннадцать из 61 группы знаков начинаются одинаково – с головы с характерной причёской и круга с семью точками. Повторяются и некоторые последовательности знаков, например бычья нога и идущий человек, летящая птица и бычьи рога или весло, голова и розетка. Эти повторы навели некоторых учёных на мысль, что перед нами религиозный гимн или магический текст, где сочетания слов перекликаются почти как стихи. Предлагали и астрономический календарь. Трудность же простая – количественная: 242 знаков слишком мало, чтобы проверить какое-либо прочтение, и потому специалисты настаивают, что разгадка потребует подтверждения другими надписями. Подлинное истолкование текста станет возможным лишь тогда, когда будут поняты и расшифрованы критское иероглифическое письмо и линейное письмо А.

История Феста в кратком очерке

Неолит (7000–3000 годы до н. э.)

В эпоху неолита на месте будущего Феста возникли первые поселения; холм заселили около 3600 года до н. э., несколько позже, чем Кносс. Под дворцом нашли каменные фундаменты, орудия, фигурки и черепки. Простые жилища из веток и глины постепенно разрослись в упорядоченные общины, жившие земледелием и скотоводством.

Раннеминойский период (3000–2100 годы до н. э.)

В раннеминойский период появились первые каменные постройки и развилось искусство обработки металла. Фест стал одним из центров минойской культуры, о чём говорят находки керамики и предметов роскоши.

Среднеминойский период (2100–1600 годы до н. э.)

Среднеминойский период стал временем расцвета Феста. Около 1900 года до н. э. здесь построили великолепный дворец, который, по мнению учёных, был не только резиденцией правителя, но и религиозным, административным и хозяйственным центром. Из его помещений происходят превосходные сосуды стиля Камарес с многоцветными спиралями и растительными мотивами на тёмном фоне, относящиеся к вершинам минойского гончарного искусства, – кувшины с мостиковым носиком, высокие сосуды для запасов и чаши со стенками тонкими, как яичная скорлупа, сделанные в подражание металлу. Тысячи глиняных пломб и более шестидесяти документов линейным письмом А показывают, как тщательно велось хозяйство кладовых, а виноградные косточки в сосудах для хранения свидетельствуют о вине. Около 1700 года до н. э. сильное землетрясение разрушило Старый дворец; над его руинами, чуть выше, поднялось новое, ещё более просторное здание. К этой же эпохе относится и знаменитый Фестский диск – по сей день одна из величайших загадок археологии.

Позднеминойский период (1600–1100 годы до н. э.)

Позднеминойский период принёс гибель многим минойским дворцам, в том числе и фестскому – около 1450 года до н. э., вероятно, вследствие землетрясений и последовавших смут. Как дворец здание больше не использовалось; позднее жили лишь в отдельных его частях, как в частных домах. Однако, в отличие от некоторых других мест, поселение Феста быстро оправилось и сохраняло значение и в микенскую эпоху; его влияние по-прежнему простиралось на Месару.

После конца минойской цивилизации

Фест оставался обитаемым и после 1100 года до н. э. – после прихода микенцев и точно так же после переселения дорийцев. Каждая культура оставила свои следы: в геометрическую эпоху, в VIII веке до н. э., здесь стояли основательные каменные дома и были мощёные улицы; в архаическое и классическое время город вышел за минойские пределы, а на его укреплённом акрополе стоял храм Реи, фундаменты которого лежат у южного края дворцовой площадки. Фест чеканил собственную монету, в том числе серебряные статеры, почитал Афродиту и Лето, и некоторые античные авторы считали его родиной прорицателя Эпименида – критского мудреца, которого в VI веке до н. э. призвали в Афины. Эллинистический город был зажиточным и обширным, с добротными домами, и заключал союзы с другими критскими городами и с пергамским царём Эвменом II. Однако около 160 года до н. э. могущественная соседка Гортина завоевала город и подчинила его. Тем самым Фест окончательно утратил былое значение великого культурного и хозяйственного центра и исчезает из исторических источников.

Описание дворца Феста

Архитектура и план

Как и другие минойские дворцы, фестский отличается сложным планом с множеством помещений, связанных между собой коридорами и маленькими дворами. Его сложили из тёсаных блоков известняка и гипса, а для верхних частей шли сырцовый кирпич, бут и дерево.

Хотя он принадлежит к крупнейшим археологическим памятникам минойской эпохи, в некоторых существенных отношениях он отличается от своего более знаменитого собрата в Кноссе. В отличие от Кносса, Фест после разрушений не застраивали так плотно, а главное, в новое время его почти не реконструировали: итальянские археологи ограничились укреплением найденного. Поэтому план его кажется менее запутанным, зато яснее показывает минойское зодчество определённых периодов. Отсутствие лабиринтов переходов и сдержанность реставрации делают Фест единственным в своём роде местом для изучения минойской культуры на ранних ступенях развития: поскольку Новый дворец возвели выше, над руинами старого, – поздний западный двор лежит примерно на шесть метров выше прежней мостовой, – обе строительные фазы здесь особенно хорошо различимы бок о бок.

Сердце дворца – центральный двор размером около 46 на 22 метра, служивший местом церемоний и собраний; некоторые учёные полагают, что здесь проходили и обрядовые игры вроде прыжков через быка. Вокруг этого двора располагались жилые и хозяйственные помещения, кладовые, мастерские и святилища. На западе лежит мощёный западный двор, впервые устроенный вместе со Старым дворцом около 2000 года до н. э., с приподнятой дорогой для процессий и своего рода театром: восемь низких ступеней длиной около 22 метров, откуда зрители могли следить за церемониями, – театральная площадка больше кносской. С той же стороны находятся маленькое святилище из трёх смежных комнат со скамьями для культовых предметов и ряд круглых, выложенных камнем ям, похожих на колодцы, – так называемые кулуры. Отсюда монументальная открытая лестница Нового дворца шириной около 14 метров, ступени которой вырублены с лёгким уклоном, чтобы стекала дождевая вода, ведёт к пропилеям – входу с одной центральной колонной. В западном крыле одна за другой идут кладовые, где стояли большие сосуды для запасов – пифосы; в некоторых культовых помещениях на стенах процарапаны двойные топоры. На севере, чуть ниже, с видом на Псилоритис, лежали парадные покои: зал с алебастровым полом и стенными росписями, комната, выложенная мраморными плитами с выделенными красным швами, которую часто называют мегароном царицы, бассейн для омовений и перистильный двор с колоннадой по кругу. На востоке находился квартал мастерских с печью для обработки металла, а тщательно продуманная система каналов отводила дождевую воду.

Раскопки и посещение

Первым местоположение древнего Феста распознал английский капитан Томас Спрэтт, определивший его в 1853 году засечками от Гортины, Маталы и побережья. В 1894 году Антонио Тарамелли по поручению Хальбхерра собирал здесь керамику, а с 1900 года Федерико Хальбхерр и Луиджи Пернье систематически раскапывали дворец для Итальянской археологической школы; в 1950–1971 годах работу продолжил Доро Леви, исследовавший прежде всего Старый дворец и части окружающего города. С 2000 года новые кампании возглавлял Винченцо Ла Роза, а с 2007 года Фестский проект под руководством Фаусто Лонго изучает древний город в целом. Сейчас памятник модернизируют, на что выделено около 2,5 миллиона евро: укрепляют склоны, делают дорожки доступнее и заменяют защитные навесы 1960-х годов новыми. Находки из Феста, включая диск, выставлены в Археологическом музее Ираклиона. Примерно в трёх километрах к западу лежит минойская вилла Агия-Триада, которую удобно совместить с посещением, как и Гортину и пляж Маталы. Летом лучше приезжать рано утром, пока свет над Месарой ещё мягок, а зной на холме без тени остаётся терпимым.